“Армения: Балансируя на грани…”

Интервью Гаянэ Новиковой для сайта New Caucasus
12 октября 2015 года

Армения между Россией и Западом, внутриполитическая ситуация в Армении, риски возобновления Карабахского конфликта и влияние сирийского конфликта на страну – об этом и многом другом рассказывает в эксклюзивном интервью newcaucasus.com директор Центра стратегического анализа Spectrum доктор Гаянэ Новикова (Ереван, Армения)

– Армения связала свое будущее с Евразийским Союзом, и этот шаг преподносился как решение экономических проблем республики. Что на самом деле происходит в этом направлении?

– Россия проводит достаточно интересную политику на постсоветском пространстве, которую я бы не рассматривала как попытку восстановления СССР. Скорее всего, это стремление создать своего рода буферную зону с теми государствами, которые, по мнению российского политического истеблишмента, являются прямыми или косвенными источниками угроз безопасности. Именно с этим связаны события в Украине, в том числе и отторжение Крыма, российские санкции, применяемые в отношении ряда западных производителей как ответ на западные антироссийские санкции, а также политика России в отношении неурегулированных конфликтов Южного Кавказа. В этом контексте неудивительно, что сам процесс создания общего экономического пространства с некоторыми государствами постсоветского пространства (при наличии ОДКБ) создает впечатление восстановления СССР.

Со времени провозглашения независимости Республика Армения стремилась сохранить баланс во внешней политике, не отдавая предпочтения ни России, ни собирательно Западу. На то были и есть свои объективные причины, начиная от наличия большой диаспоры как в России, так и в США, Франции, на Ближнем Востоке (до так называемого арабского пробуждения), заканчивая переговорным процессом по урегулированию Нагорно-Карабахского конфликта. Ситуация стала меняться после российско-грузинской войны августа 2008 года, когда резко изменился военно-политический баланс в регионе в целом. К этому следует добавить два серьезных глобальных фактора, которые также внесли существенные коррективы в процессы, происходящие на Южном Кавказе. Это, во-первых, экономический кризис, поразивший в меньшей степени США и в гораздо большей степени европейские государства. Во-вторых, это процессы, начавшиеся по всему периметру Ближнего Востока и Северной Африки, которые напрямую воздействуют на экономическую и военно-политическую ситуацию в нашем регионе.

Для полноты картины добавьте уже упомянутый кризис в Украине. На таком геополитическом фоне – и с легкой руки как комиссаров Европейского Союза, так и российских policy-maker-ов – Армении была “предоставлена” возможность определиться с интеграционным “зонтиком”.

Вопрос о том, почему Армения сделала выбор в пользу Евразийского Экономического Союза, достаточно долго муссируется в СМИ и в политологических кругах, зачастую в контексте “Кто виноват?” и “Что делать?”. Формула “Запад нам поможет” (которую любят использовать сторонники интеграции с Европейским Союзом) в приложении к Армении не работает, поскольку, помимо того, что интерес европейцев к нашему государству проявляется от случая к случаю, ЕС приходится в настоящее время решать не только собственные внутриевропейские проблемы, но и пытаться справиться с набирающим силу миграционным кризисом. Кроме того, тот же Европейский Союз не дает никаких гарантий военной безопасности.

Замечу, что в армянском обществе нет восприятия того, что решение о вступлении в ЕЭС было однозначно ошибочным: в процентном соотношении число сторонников интеграции с Россией существенно превышает число сторонников интеграции с Европейским Союзом.

Конечно, сильная прямая экономическая зависимость Армении от России сыграла свою роль, однако, основным аргументом в пользу российского вектора рассматривалось наличие на территории страны российской военной базы как одного из гарантов безопасности нашего государства, возможность покупать вооружение по внутрироссийским ценам, вопрос о таможенном контроле на границе между Арменией и непризнанной Нагорно-Карабахской Республикой, а также преференции для армянских мигрантов, работающих в России, и цены на энергоносители.

При анализе прямых последствий этого выбора следует учитывать множество нюансов. В частности, если Россия под воздействием наложенных на нее экономических санкций начинает искать пути диверсификации своей экономики, то Армения просто оказывается в экономической ловушке. Так, в 2014 году российские инвестиции в экономику Армении составили 15,00%  от общего объема иностранных инвестиций, а в первом полугодии 2015 года в сравнении с тем же периодом 2014 года они сократились почти в 12 раз. Но гораздо существеннее то, что резко снизился объем частных трансфертов из России в Армению (общий объем трансфертов составляет около 20% ВВП Армении, из них порядка 80% поступают из России), что было вполне прогнозируемо. В-третьих, эскалация боевых действий в зоне Нагорно-Карабахского конфликта и красноречивое молчание России как стратегического союзника Армении говорят сами за себя. Однако в данном случае с учетом положений армяно-российских протоколов 2010 года Армения получает возможность самостоятельно отвечать на провокационные действия Азербайджана не только непосредственно в зоне конфликта, но и вдоль армяно-азербайджанской границы. Однако для тех, кто ратует за европейскую интеграцию, повторюсь, что ЕС не берет на себя никаких обязательств в формате “hard power”.

В целом же, государства Южного Кавказа оказались предоставлены сами себе – и Армения не исключение, и сталкиваются со все более серьезными вызовами, на преодоление последствий которых у них нет сил и возможностей.

– Насколько Россия заботится об экономических интересах своего партнера Армении?

– Отчасти я уже ответила на этот вопрос, однако, отмечу еще одно серьезное обстоятельство: все наиболее крупные промышленные объекты Армении требуют большого объема инвестиций для того, чтобы выйти хотя бы на уровень рентабельности, так что найти потенциального инвестора сложно, тем более с учетом специфики и региона (факторы закрытых границ, неразрешенного конфликта, появление новых неконвенциальных угроз в непосредственной близости к Южному Кавказу), и самой Армении с ее высоким уровнем монополизации экономики и коррупции. Все это в совокупности влияет на ценообразование и тарифы.

Это отнюдь не значит, что нет других инвесторов, помимо российских государственных компаний. Государства Европейского Союза, несмотря на явное снижение прямых инвестиций, продолжают играть существенную роль в экономике Армении. А одним из крупнейших американских инвесторов стала компания Contour Global Hydro Cascade, купившая 100% акций Воротанского каскада ГЭС.

– Подписание уточненного текста договора состоялось 8 июня нынешнего года, в завершение длившегося дольше года переговорного процесса. Ему предшествовало подписание в Вашингтоне рамочного договора о сотрудничестве в сфере торговли и инвестиций, в рамках которого приоритетными направлениями называются информационные технологии и энергетика.

– Интерес к внедрению информационных технологий в Армении, к счастью, взаимный: как государство, не имеющее природных богатств, точнее, с крайне ограниченными природными ресурсами, и небольшим населением, Армения должна найти что предложить миру. Уровень развития информационных технологий и компьютеризации в стране достаточно высок, что замечательно.

Что касается энергетической сферы, и в частности, продажи Воротанского каскада американской компании, то здесь не все однозначно. Во-первых, каскад был вполне рентабельным и производил дешевую электроэнергию, к тому же, был одним из немногих экономических объектов, находившимся в полной собственности правительства Армении. Во-вторых, интерес американской стороны может быть объяснен геополитическими соображениями. В-третьих, была интересной реакция армянского общества: практически все обсуждения заканчивались тем, что продажа Воротанского энергетического узла является свидетельством стремления к диверсификации экономики страны, однако, некоторые аналитики отмечали, что это очередное проявление коррумпированности.

– Каковы перспективы развития такого стратегически важного для Армении регионального проекта как ирано-армянская железная дорога? В СМИ в последнее время наблюдается множество противоречащих друг другу заявлений официальных представителей Армении, Ирана, и России…

– Россия уже достаточно давно выстраивает экономические отношения на прагматичной основе, безусловно, исходя из собственных интересов. При этом партнер, в данном случае, Армения, зачастую оказывается в сложной ситуации: будучи практически монополистом в отмеченных секторах экономики страны, Россия получает возможность “вносить коррективы”. Так было в случае с диаметром трубы, по которой иранский газ поставляется в Армению, с отчуждением летом 2015 года в пользу российской компании “Газпром Армения” находящегося в собственности армянского правительства 40-километрового участка Мегри-Каджаран ирано-армянского газопровода (Армения владела 45% акций этого газопровода). В этом контексте ведутся и дискуссии относительно открытия железнодорожного сообщения Иран-Армения. Сама железная дорога будет иметь большое стратегическое значение в случае ее выхода за границы Армении – в Грузию, и к морю. Неурегулированность отношений России с Грузией, а также нежелание раздражать Азербайджан путем подключения Армении в серьезный региональный проект являются факторами, играющими роль в ответе на вопрос быть или не быть железнодорожному сообщению Иран-Армения. Думаю, что обсуждение возможностей  увеличения поставок иранского газа в Армению тоже лежит в этой плоскости.  Однако не  исключено, что железнодорожным проектом заинтересуются другие инвесторы, в частности, Китай.

– Несмотря на то, что Ереван Евроатлантическому вектору предпочел интеграцию в Евразийский Союз, ни США, ни ЕС не закрывают двери для Армении. Чем обусловлено желание Запада активно сотрудничать с Арменией? В пику России или все же есть более прагматичное объяснение?

– Скорее всего, это прагматичный подход. И США, и ЕС заинтересованы в сохранении Армении в орбите своих интересов по ряду причин:

– в качестве механизма давления на Турцию (фактор Геноцида армян в Османской империи);
– в качестве механизма давления на Азербайджан (через проблемы, связанные с (не)урегулированием Нагорно-Карабахского конфликта);
– в качестве регионального государства, имеющего дружественные отношения с Ираном;
– в качестве государства, которое будучи членом ОДКБ, активно сотрудничает с НАТО и участвует в миротворческих операциях, а также стремится выстраивать партнерские отношения и с США, и с ЕС, несмотря на членство в Евразийском Союзе.

Серьезную политическую роль, в частности, в США и во Франции играет армянская диаспора.

Можно говорить о том, что Армении в определенной степени удается балансировать между тремя полюсами силы — США, ЕС и Россией. Восстановление прежнего –досентябрьского 2013 года – уровня отношений с США и европейскими государствами и дальнейшее сохранение баланса со всеми внешними акторами региона критично для страны.

Какова сегодня внутриполитическая обстановка в Армении? Возникает множество вопросов относительно июньских процессов в Ереване. Люди протестовали (и продолжают протестовать) против повышения тарифов на электричество, при этом подчеркивалось, что процессы не направлены против непосредственного виновника — одной из крупнейших российских государственных компаний РАО ЕЭС. Звучали политические «нотки» против президента, а он, насколько известно, после визита в США привез много интересных и перспективных для Армении новостей, что, естественно, могло не понравиться Москве. Возникает вопрос – нет ли во всем происходящем игры под “прикрытием”, когда некий “игрок” создает ситуацию, на которую изначально известна реакция общественности…

– Подчеркну, что в отличие от ситуации в Грузии и Украине, в Армении никакие внешние политические силы не были заинтересованы в революционном взрыве любого оттенка. Кроме того, несмотря на высокий конфликтный потенциал, армянское общество в своей основной массе достаточно инертно и, если хотите, прагматично. Вопрос, вызвавший взрыв недовольства в июле, был сугубо экономическим, хотя при желании мог бы быстро перерасти в политический. Этого не произошло по целому ряду причин, среди которых основными являются отсутствие лидера/ лидеров; полная дискредитация всех политических сил Армении; опасения как руководства страны, так и демонстрантов того, что ситуация может выйти из-под контроля с непредсказуемыми последствиями. Антироссийских лозунгов практически не было не потому, что Россию не в чем упрекнуть; инициаторы движения не ставили перед собой подобной задачи. Не ставили и задачи смены власти. Замечу, что как только стали звучать политические лозунги, произошел раскол в рядах демонстрантов.

Пожалуй, самом интересным является то, что хотя на определенном этапе процесс и стал управляемым изнутри, а не извне (что требует дополнительного глубинного анализа), молодежь, которая взяла на себя инициативу, фактически попробовала свои силы в организации протестного движения. В стране идет формирование гражданского общества, что радует.

– В последнее время все чаще говорится о том, что Карабах – следующая фаза противостояния России и Запада (после Украины и Сирии). Насколько вероятен переход конфликта из “замороженного” в “горячий”?

– Начну с того, что Нагорно-Карабахский конфликт уже давно перешел в горячую фазу. Более того, он вышел за пределы de facto границ Нагорно-Карабахской Республики, поскольку Азербайджан периодически наносит удары по населенным пунктам Армении.

Станет ли этот конфликт очередной ареной противостояния Запад-Россия? Не думаю. Во-первых, переговоры по урегулированию ведутся в формате Минской Группы, который является одним из тех редких сегодня форматов, где существует консенсус между сопредседателями, представляющими США, Россию и Францию/ ЕС. Во-вторых, России сложно или практически невозможно поддержать одну из сторон конфликта, поскольку с каждой из них ее связывают и  интересы, и обязательства. В-третьих, не стоит забывать, что Россия является, помимо прочего, поставщиком вооружения как Армении, так и Азербайджану.

И в кризисе в Украине, и в войне в Сирии, да и в российско-грузинской войне 2008 года Россия и собирательно Запад оказались по разную сторону баррикад, чего нет в Нагорно-Карабахском конфликте.

– В случае возобновления боевых действий в Карабахе, насколько вероятно открытое вмешательство России на стороне Армении? Если нет, то как это отразится на отношениях Москвы и Еревана?

– Открытое вмешательство России на стороне Армении маловероятно, однако наличие уже упомянутых Протоколов к армяно-российскому договору 2010 года дает Армении возможность сконцентрироваться на карабахском направлении.

– Как разрастающийся в Сирии конфликт отражается на Армении? Есть ли вероятность того, что сирийские армяне начнут массово прибывать в страну по аналогии с ситуацией в Европе?

– Конфликт, безусловно, отражается на ситуации в Армении, правда, такого катастрофического наплыва беженцев, как в Европу, не ожидается: в Армению могут прибывать в подавляющем большинстве  представители армянской диаспоры, значительная часть которых успела покинуть Сирию уже в 2011-2013 годах, вывезя, по мере возможностей и свой бизнес.  В Армении, в основном, оседает та их часть, которая не имеет родственников в США или Европе; некоторые используют Армению в качестве транзитного пути. Россия как постоянное пристанище для сирийских армян малопривлекательна.

Нугзар Гогоришвили, специально для newcaucasus.com